Фоняков Илья Олегович – поэт

«Рус. сов. поэт. Осн. тема – героич.
труд сов. людей на стройках семилетки» –
так был я обозначен в лаконич.,
академич., трехстроч. сухой заметке…»

Так с иронией «переписывает» в стихах статью о себе в энциклопедическом словаре 1960-х годов Илья Фоняков. На самом деле меньше всего его поэзия сегодня ассоциируется с воспеванием строек социализма. В лирике Фонякова отражаются разные времена, встречаются разные герои. Среди них – дед, преподаватель Императорского Александровского лицея, дворянин, арестованный в 1918-м, но вскоре выпущенный на свободу. В стихотворении с рефреном «Время деда щадило», Фоняков напишет:

«Умер смертью своей, проходя у лицейской ограды,
Ни Большого Террора не знал, ни войны, ни блокады».

В стихах он расскажет и о допросах отца, тот всё радовался, что следователь оказался знатоком поэзии. Олега Фонякова расстреляют в 1938-м в Читинском лагере. В 1999-м Илья Олегович издаст сборник прозы и поэзии отца – он хоть и был потомственным геологом, много писал.

Конечно, появится в лирике Фонякова и мама, приучившая его с детства читать и тем самым, вероятно, определившая его судьбу:

«На фотографиях – строгие дяди и дамы,
Трогать не велено, чтобы стекло не разбить.
Пушкин Кипренского – Уткина смотрит из рамы.
Мама сказала, что Пушкина надо любить».

В 1952-м выпускник ленинградской Петришуле Фоняков поступает на журфак ЛГУ. После окончания будет работать корреспондентом «Литературной газеты» сначала в Сибири, потом, с 1974-го – в Ленинграде. Говорят, профессию журналиста поэт очень любил, особенно радовался, что она позволяет «не подгонять музу», жить не на заработки от стихов, а ежедневным трудом, а сборники выпускать, когда готов, а не когда нужно. Первый из них вышел в 1957-м, после него будет еще 40 книг, множество публикаций в периодике, переводы, эссе. В трудные «перестроечные» времена Фоняков издавал тоненькие книжечки за свой счет. Как вспоминал его друг Анатолий Нутрихин:

«Илья Олегович не одобрял и не поддерживал скептической мысли, что поэзия гибнет на наших глазах. И со свойственным ему житейским оптимизмом изо всех поэтических сил, без надежды на вознаграждение и славу, активно доказывал, что жить со стихами уютней и легче, чем без них».

«Уютнее и легче» ему было в старых, веками проверенных формах: Фоняков оставил множество сонетов, наполняя заданное количество строк новыми типажами. На застывших в его стихах городских пейзажах появлялись то очереди к ларькам 1990-х, то граффити, оставленные на стенах подростками 2000-х, то студент-кениец, выбравший Россию «как экзотическую страну», то седой старик, ожидающий трамвая на улице, с которой давно сняли рельсы. Есть и образ случайного попутчика в купе поезда, рассказывающего о своей жизни. Именно так, как подслушанный рассказ о долгой жизни в разные эпохи, читаются стихи разных лет Ильи Фонякова.

В Ленинградской филармонии поэт выступал чаще многих своих коллег. В Большом зале – четырежды (с 1979 по 1984 годы). На сцену Малого зала выходил в шести вечерах поэзии, приуроченных дню празднования годовщины Октябрьской революции: впервые – в 1977 году, в последний раз – в 1991-м.

О. Р.