Горбовский Глеб Яковлевич – поэт.

Начало жизни Глеба Горбовского ничем не предвещало дальнейших публикаций в престижных издательствах и появлений на академических сценах в литературных вечерах. Он был совсем мальчиком, когда ночью пришли забирать отца. Этот момент позднее, в мемуарах, Горбовский назовет самым страшным в своей жизни, хотя мрачных событий и невероятных поворотов в ней будет еще немало.

Отец получит 10 лет лагерей за «участие в покушении на Кагановича», мать быстро выйдет замуж за другого. Весной 1941-го она отправит сына к родственникам в Порхов (Псковская область). А вскоре сюда придут немцы. Говорят, солдаты шутки ради спаивали мальчика шнапсом, отсюда и длительные напряженные отношения писателя с алкоголем, которые во многом определяли его послевоенный быт. Но об этом в автобиографической книге «Остывшие следы» Горбовский не пишет. Зато пишет о страсти к взрывам и разрушениям: взрывал он снаряды, разбросанные тогда повсюду, разрушал собственную жизнь: в ней будет не только учеба в ремесленном училище, но и колония для несовершеннолетних, побег оттуда, служба в армии, которая почти вся пройдет в исправительном стройбате, причем большей частью – на гауптвахте. Но есть и другая линия в мемуарах писателя. Это трогательные воспоминания о книгах: о дореволюционных фолиантах, которые он еще ребенком благоговейно разглядывал в квартире родителей, о томах, прочитанных запоем в деревянном доме на Волге, куда перебрался после отсидки отец, лишенный возможности жить в больших городах, о семейной библиотеке, которую раздавал букинистам «за бутылку», вернувшись в Ленинград, и затем собирал обратно уже в зрелом возрасте.

Писать сам он начал в 1950-е, посещал семинары литобъединений Давида Дара и Глеба Семенова. Сочинял много. По свидетельству друзей за ночь мог закончить 2–3 стихотворения – от «блатных» текстов, которые со временем уйдут в фольклор настолько глубоко, что «потеряют» авторство, до стихов, которые печатались в самиздате и, реже, публиковались в ленинградской периодике. От статьи «за тунеядство» Горбовский спасался работой грузчиком, слесарем, ездил в геологические экспедиции, но сам уже чувствовал себя поэтом. В его комнате в ленинградской коммуналке собирались Олег Григорьев и Андрей Битов, Виктор Соснора, Евгений Рейн и Виктор Голявкин, Константин Кузьминский… Заходил и Бродский. Однажды он отзовется о Горбовском, как о самом талантливом из их поколения, поставив его поэзию выше стихов Вознесенского и Евтушенко. Но стадионов, как московские коллеги по цеху, Глеб Горбовский собирать не будет, хотя его стихи всегда находили свою публику.

В 1967 году Горбовский появился в Ленинградской филармонии на сцене Малого зала имени Глинки. Литературный вечер прошел 9 мая и, вероятно, был посвящен военной теме. После этого первого выступления наступит пауза: в 1968-м сборник стихов Горбовского «Тишина» подвергнется жесткой критике в газете «Правда». «Оттепель» сошла на нет, и в действительно наступившей тишине стихи поэта показались рецензентам чересчур вольными. Пасквиль на Горбовского назывался по одной из его строк – «Рыжий зверь во мне сидит».

Что было с этим «зверем» дальше? Есть мнение, что со временем поэт приспособил свою музу к требованиям цензуры. Поклонники Горбовского с этим мнением категорически не согласны. В любом случае, уже в 1970-е он станет много публиковаться, читать свои стихи перед публикой, в том числе и в филармонических залах. До 1987 года Горбовский выступал в Большом и Малом залах 19 раз. В программах Филармонии звучали вокальные циклы Соловьева-Седого и Андрея Петрова на стихи поэта.

О. Р.