Кушнер Александр Семенович – поэт.

«Быть классиком – значит стоять на шкафу
Бессмысленным бюстом, топорща ключицы…» – иронично писал Александр Кушнер. Но самого его тоже давно можно назвать классиком. И дело даже не в возрасте, не в количестве изданных книг (а это более 50-ти сборников, не считая переизданий), не в перечислении языков, на которые переведены его стихи. Кушнер словно взял на себя это право и труд – стать продолжателем традиции русской классической поэзии. Без подражания и стилизации, наполнив форму новым содержанием. И неслучайно в стихах Кушнера то и дело, то главными героями, то почти мимоходом появляются Пушкин и Мандельштам, Фет и Пастернак, Тютчев и Ахматова, неслучайно советует он своему лирическому герою:

«Запиши на всякий случай
Телефонный номер Блока:
Шесть – двенадцать – два нуля…»

Первыми воспоминаниями поэта станет война: его, совсем маленького, везут куда-то одного, без мамы, с другими малышами в эвакуацию. Окажется, прямо под обстрелы немцев. Мать сумеет вернуть четырехлетнего сына в Ленинград, в эвакуацию они уедут уже вместе. Следующие воспоминания будут связаны с книгами: их Кушнеру читали взрослые, их он рано стал читать сам, с детства пробуя сформулировать и собственные стихотворные строки.

В Ленинградский университет золотого медалиста Кушнера не взяли, «подвел» так называемый «пятый пункт» – национальность. Он поступил в Педагогический институт имени Герцена, о чем ни разу не пожалел: профессию школьного учителя русского и литературы любил, считая, что поэту необходимо иметь и «обычную» работу. В студенческие годы, да и позднее, Кушнер посещал знаменитое ЛИТО Глеба Семенова при Горном институте, с середины 1950-х публиковался в периодике. В 1960-м его стихи вошли в «самиздатовский» журнал «Синтаксис» и чуть позже были перепечатаны за рубежом. Но в целом поэзия Кушнера развивалась в «подцензурном», официальном пространстве советской печати, за что уже позже, «задним числом», он получит немало упреков. Кто-то будет противопоставлять его жизнь судьбе Бродского, в это советское подцензурное пространство никак не вписавшегося. Но поэты, несмотря на случавшиеся ссоры, были дружны. Именно Бродский станет автором предисловия к книге избранных стихов Кушнера, вышедшей в 1997 году. А на одной из лекций в Америке, сохранившейся в записи, скажет:

«Александр Кушнер – один из лучших лирических поэтов XX века, и его имени суждено стоять в ряду имён, дорогих сердцу всякого, чей родной язык русский».

В одном из интервью на вопрос, отчего ленинградские поэты не «гремели» на всю страну так, как московские поэты-шестидесятники, Александр Семенович в шутку ответит:

«У нас не было “Лужников”». И тут же добавит: “Правда, иногда нас приглашали читать стихи в филармонию!”».

В Малом зале имени Глинки он впервые появился в 1967-м, в Большом – в 1974 году. Выступал в концертах вместе с поэтами-фронтовиками Хаустовым, Ботвинником, Пагиревым, вместе с Михаилом Дудиным, Глебом Горбовским и Вадимом Шефнером. В последний раз вышел на филармоническую сцену в 2011-м, когда никого из участников тех первых литературных вечеров уже не было рядом. В Малом зале не раз звучали и романсы Сергея Слонимского на стихи Кушнера, хотя сам поэт признается, что не очень любит, когда его тексты используют композиторы, ведь в стихах есть своя музыка, «а музыке нас птицы научили» …

О. Р.