Калустян Тамара Сергеевна – украинская певица, меццо-сопрано.

Дед Тамары Калустян, выпускник, а затем преподаватель Петербургского Императорского университета, сотрудник математического отдела Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона Александр Граве в конце XIX века был вынужден сменить климат из-за проблем со здоровьем. Так семья оказалась в Киеве, где вскоре у академика Граве родилась дочь – она стала балериной, а в 1925-м появилась внучка Тамара. Девочку тоже учили балету, но она выбрала другой путь, причем далеко не сразу.

В 1941-м Тамара Калустян поступила на отделение немецкой филологии в Киевский университет. Гораздо позднее немецкий пригодится ей для исполнения любимого репертуара – песен Шуберта, Шумана, Вольфа, Рихарда Штрауса, которые, в отличие от многих советских вокалисток, Калустян пела на языке оригинала. Но тогда начать учебный год Тамара не успела. Киев оказался оккупирован, несостоявшуюся первокурсницу едва не угнали на работы в Германию, но в итоге оставили трудиться переводчицей. Университет она окончит только в 1950-м, начнет преподавать немецкий, и одновременно учиться вокалу в студии при Киевском доме ученых – сюда Тамара Сергеевна вернется работать после окончания сценической карьеры, словно отдавая долг месту, которое изменило ее судьбу.

Именно эти первые уроки вокала позволят Калустян в 1951-м стать лауреатом конкурса-смотра самодеятельных артистов, а значит, и получить право, не имея никакого музыкального образования, поступать в Киевскую консерваторию. Решение это, впрочем, тоже далось непросто: на одной чаше весов – работа, налаженная жизнь, на другой – вновь студенческая скамья, неизвестность перспектив. Как говорила сама певица, определиться ей помог совет Фаины Раневской.

С великой актрисой она познакомилась по случаю. В 1947-м, приехав в Киев на гастроли, Раневская серьезно заболела, мест в хороших больницах не нашли, ситуация была критической. Об этом узнала подруга Калустян, страстная поклонница актрисы, и обратилась к Тамаре – у семьи внучки академика Граве были связи в разных, в том числе и медицинских кругах. Родители не только устроят Раневскую в больницу, но и заберут после выписки к себе домой, а юная Тамара Калустян будет выхаживать ее и сохранит близкие дружеские отношения с Фаиной Георгиевной до самой ее смерти. Именно Раневская скажет ей однажды:

«У тебя божественный голос. Хватит метаться, остановись на вокале».

Оставалось только прислушаться.

В 1959-м, уже выпускницей консерватории, Калустян выигрывает Республиканский конкурс вокалистов и становится солисткой «Укрконцерта». Выступает в городах Украины, гастролирует по Советскому Союзу. В 1968-м концертные залы один за другим закроют перед певицей двери: Калустян станет одной из подписанток так называемого «Киевского письма» Леониду Брежневу.  В записке на имя генсека страны украинская интеллигенция указывала на незаконный характер ряда судебных процессов, в частности, суда над журналистом и диссидентом Вячеславом Черноволом, приговоренным к трем годам лишения свободы за правозащитную деятельность. Меры, принятые в отношении подписавшихся, окажутся разными. В случае с Калустян это будет новая «география гастролей»: вместо филармонических сцен – поездки на целину или в рабочие клубы в отдаленных поселках.

В 1972-м Калустян принимают в штат Киевской филармонии. Певица дает камерные концерты с немецкой вокальной лирикой, поет старинную музыку в вокально-органных вечерах в ансамбле с Самуилом Дайчем, становится первой исполнительницей на украинских сценах многих опусов современников – Шостаковича и Прокофьева, Тищенко и Гаврилина.

В начале 1980-х складывается ее сотрудничество с дирижером Игорем Блажковым. Тамара Сергеевна оказывается соратницей дирижера в открытии новой и старой, прежде   не игранной музыки. В Киеве они впервые на советском пространстве представляют кантату Гайдна «Ариадна на Наксосе», поэму «Психея» де Фальи, Калустян принимает участие в записи пластинки Блажкова «Бортнянский. Березовский. Находки последних лет» (певица солирует в мотете Бортнянкого “In convertendo”, 1989).

В проектах Игоря Блажкова в начале 1980-х с Тамарой Калустян наконец знакомится ленинградская филармоническая публика. Сразу с премьеры: 16 апреля 1980 года с Ленинградским камерным оркестром она поет в не звучавшей никогда в СССР кантате Бриттена «Федра». В рецензии музыковед Михаил Бялик пишет:

«Трудную сольную партию кантаты вдохновенно исполнила киевская певица Т. Калустян, обладательница красивого, богатого оттенками голоса. Историю Федры, которая оклеветала не разделившего ее чувства возлюбленного, артистка трактует как притчу о больной, казнящей совести».

Еще несколько появлений украинской певицы в Ленинградской филармонии были связаны с музыкой Стравинского, страстным поклонником и знатоком которой был Блажков. В концертах в Большом зале к 10-летию со дня смерти композитора (впрочем, повод этот не был указан) с Заслуженным коллективом и Академическим хором Латвийской ССР Блажков представляет мемориальную программу, в «Заупокойных песнопениях» солируют Тамара Калустян и Юрий Олейник. Через год, в марте 1982-го, к 100-летию со дня рождения Стравинского Блажков дает концерты в обоих залах филармонии, также привлекая к ним Калустян: в Большом зале она поет Иокасту в опере-оратории «Царь Эдип», в Малом зале принимает участие в изысканной программе, исполняя «Кошачьи колыбельные» для женского голоса и 3-х кларнетов, цикл «Три песни из Вильяма Шекспира» и, впервые в СССР, Две духовные песни из «Испанской книги песен» Хуго Вольфа в инструментовке Стравинского.

Уже в конце 1980-х Тамара Калустян оставила сцену. Много лет, до самого преклонного возраста, преподавала.

В 2022-м ей пришлось покинуть Киев и переехать к родственникам в Германию.

О. Р.