Об Иосифе Генриховиче Райскине (4 сентября 1935 – 7 февраля 2026), с 1947 года – слушателе филармонии и ее преданном летописце

В библиотеке Петербургской филармонии хранятся подшивки прессы – с 1921 года!, посвященной концертной жизни Большого и Малого залов. Есть здесь и рецензии Иосифа Генриховича Райскина. Первая – на гастроли Берлинской Штаатскапеллы под управлением Франца Конвичного, опубликованная 18 декабря 1958 года в газете «Вечерний Ленинград», была подписана «И. РАЙСКИН, научный сотрудник». Прошло немало лет, и в статье памяти Дмитрия Шостаковича в газете «Ленинградский рабочий» от 27 сентября 1975 года автор, уже хорошо знакомый читателям по десяткам статей в периодике, подписывается: «И. РАЙСКИН, музыковед» ( 100philharmonia.spb.ru/press/67588/), тем самым подтверждая свой новый официальный статус дипломированного выпускника Ленинградской консерватории.

Профессия – физик

По первой профессии Иосиф Генрихович Райскин был физиком. В 1957 году окончил Ленинградский электротехнический институт по специальности «физика электронных приборов». По распределению работал в Военно-морском Центральном научно-исследовательском институте гидрографии, получил три авторских свидетельства на изобретения с грифом «не подлежат распространению», публиковался в закрытых научных бюллетенях, на 3-4 месяца выезжал на испытания, дослужился до инженера-капитана 3 ранга, уволился в 1965-м. Сам потом рассказывал: «Как волка не корми, он всё в лес смотрит, спустя 9 лет я ушёл оттуда, потому что мне без музыки было тяжело». С 1965-го преподавал в Горном институте, оставив кафедру физики в 1992 году, в 57 лет. Для многих в такой биографии есть все признаки вполне состоявшейся профессиональной карьеры. Но для Райскина физика оставалась работой. Его жизнью была музыка.

                                                                    Фото из семейного архива.

Жизнь – музыка

Музыка была с раннего детства. Оно прошло между Куйбышевом (ныне – Самара), где Райскин родился и жил в эвакуации, и Ленинградом, куда семья переехала с годовалым сыном и вернулась сразу после окончания войны. В Куйбышеве пошел в школу – общеобразовательную, но сначала, в 6 лет, – музыкальную. Благодаря учительнице (о ней – с вечной благодарностью) знакомился с детскими пьесами современников – Бартока, Прокофьева, Свиридова, Шостаковича. Навсегда запомнилась дата – 5 марта 1942 года: эвакуированный из Москвы оркестр Большого театра под управлением Самуила Самосуда играет премьеру Седьмой «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича.

«Я первый раз в жизни был на симфоническом концерте, да еще и с такой музыкой… Меня предупредили как я себя должен вести, я видел, как люди и улыбались, и плакали …, потому что это была музыка одновременно и о страшном, и вдохновляющая. И финал был воспринят просто на одном дыхании. И страшная первая часть этой темы нашествия, она переживалась вживую, потому что над Куйбышевым летали немецкие самолеты-разведчики, они хотели бомбить Сызранский мост, по которому шла вся помощь Сталинграду. Воспринималось это как что-то необыкновенное».

Из интервью к 100-летию филармонии

Фото из семейного архива.

В Ленинграде начались походы в филармонию, а в сезоне 1946/1947 родители купили и первый абонемент в Большой зал. Филармония останется любовью навсегда. 13-летним подростком Райскин попадает на проходившие в филармонической библиотеке собрания Кружка любителей камерной музыки и надолго остается его активным участником. Собрание вел заведующий отделом по работе со слушателями опытный Александр Моисеевич Ступель (ему тоже – бесконечная благодарность). Здесь знакомились с неизвестной классикой и новой музыкой, встречались с композиторами, среди докладчиков – филологи, математики, химики, физики, чаще – студенчество, они же за роялем – играют в четыре руки переложения симфонических партитур. Один из играющих – Иосиф Райскин.

Аккомпаниатором он был и в вокальном кружке ЛЭТИ, «тайком давал девочкам петь романс Катерины по клавиру 35-го года из «Леди Макбет» и дуэт Сони и Наташи из «Войны и мира» Прокофьева». О «самодеятельном гуманитарном факультете» ЛЭТИ вспоминал с нескрываемым счастьем. Здесь были поэтическая студия и студия ЛЭТИ-фильм, свой оркестр и хор, который под управлением Александра Крылова нередко участвовал в концертах Большого зала филармонии. Спектакль «Весна в ЛЭТИ» с музыкой студента Александра Колкера и в постановке руководителя театральной студии Наума Бирмана, представленный в мае 1953-го в Выборгском ДК, вызвал большой резонанс в театральном мире. Студент Иосиф Райскин с соседом по парте и будущим писателем Владимиром Марамзиным устраивал выставки неформальных художников – Олега Целкова, Виктора Голявкина… В ЛЭТИ в дни выдачи стипендии появлялись уполномоченные по продаже билетов в театры и филармонию, в коридоре выставлялся стол, на стене – афиши, а рядом с ними, как вспоминала одна из сокурсниц, непременный Иосиф Райскин. Он останавливал каждого проходящего и возбужденно говорил, показывая на афишу: этот концерт пропустить нельзя. Концертов таких набиралось немало. Сам он старался их не пропускать.

«Мы были запойными филармонистами»

В филармонии была музыка. Она давала пищу для ума и души, рождала споры. В Малом зале Иосиф Райскин слушал любимые квартеты, до конца сохранив преданность жанру и сокрушаясь его невостребованностью нынешней аудиторией. В Большом зале предпочитал стоять на хорах, когда весь оркестр и дирижер как на ладони, и долгие годы, уже будучи известным публицистом, не изменял привычке.

На концертах формировался круг друзей. О нем Райскин позднее скажет:

«Мы были запойными слушателями и запойными филармонистами. Как бывает запойное чтение, так у нас было запойное слушанье».

Из интервью к 100-летию филармонии

После концертов собирались у кого-нибудь в коммуналке, чтобы обсудить впечатления, послушать кем-то раздобытую редкую запись. Остро не хватало в афишах современников, прежде всего, запрещенных сочинений советских авторов. ХХ съезд и наступившая хрущевская оттепель зарядили решимостью «вернуть советской музыке ее права». Написали обращение в Политбюро ЦК КПСС с критикой постановлений, обвинявших Шостаковича, Прокофьева, Мясковского и других композиторов в антинародности и формализме, с требованием открыть доступ к отправленным в спецхран научным статьям и газетным публикациям об опальных сочинениях, вернуть их слушателям. И получили благожелательный ответ! С разрешения авторов сокращенный текст был опубликован в журнале «Советская музыка» (1957, № 4, с. 92–97) как открытое письмо Съезду композиторов под названием «Слово любителей музыки».

Все подписавшие рискованное обращение действительно были любителями: студенты физфака ЛЭТИ Иосиф Райскин (главный застрельщик) и Владимир Матвеев, студент Технологического института Юрий Михельсон-Димитрин, ставший востребованным оперным либреттистом, студент ЛГУ, а впоследствии видный ученый в области прикладной математики Александр Корбут, инженер-химик и будущий художественный руководитель Ленинградской/Петербургской филармонии Виталий Фомин.

С ним Иосиф Райскин познакомился 17 декабря 1953 года на премьере Десятой симфонии Шостаковича, купив билет в 31 ряд (после реконструкции 2007-го его убрали) и оказавшись по соседству. Дирижировал Евгений Мравинский. «Это было изумительное событие!».

Отмечать вехи собственной биографии музыкальными событиями стало делом обычным для Иосифа Генриховича. На любой вопрос следовал ответ с незначительными вариациями:

– «мне повезло, я был на премьере Шестой симфонии Прокофьева с Мравинским в 47-м году, в этот свой первый абонементный год. Видел живого Прокофьева в ложе справа, где обычно сидят композиторы».

– «Был изумительный концерт Софроницкого в 57-м году в доме Скрябина в Москве, когда для гостей Фестиваля молодёжи и студентов он играл Скрябина. Это было потрясение».

– «Звёздный час у меня был – организация концерта Шнитке – первый полноценный концерт Шнитке в Ленинграде был организован мною, до этого он имел только отделение в Малом зале или в Большом». (1970-е)

– «вот фигура того же Гавриила Попова – совершенно гениальная личность. Я помню, как он приезжал в 49 году в Союз композиторов в шубе своей жены, нищий, не получавший никаких денег после 1948 года, а это автор музыки к Чапаеву, между прочим».

Чаще всего вехами становились исполнения музыки Шостаковича. В 1956-м, оказавшись на трехмесячных сборах от военной кафедры ЛЭТИ в Эстонии, молодой лейтенант увидел из окна экскурсионного автобуса по Таллину афишу с Восьмой симфонией композитора. Дирижировал Роман Матсов, первым в СССР нарушивший запрет на ее исполнение:

«Вы можете себе представить, что это было для нас тогда! Я должен был попасть на этот концерт, но нас не выпускали из расположения войсковой части. Кроме того, на нас была военная форма, штопаная, перештопанная <…> На вечерней поверке кто-то выкрикнул моё имя, мне собрали лучшее, что у кого было, и я тайком сумел, едучи в автобусе 30 километров, добраться. Купил билет с рук, какой-то дорогущий в партер, но забился, естественно на галёрку, и таким образом я впервые, живьём, услышал 8-ю симфонию Шостаковича».

Иосиф Райскин на конференции слушателей Филармонии 10 ноября 1957 года.
© Архив Санкт-Петербургской филармонии им. Д. Д. Шостаковича

Потом будут отклики на премьеры квартетов композитора в Малом зале имени Глинки и его новых симфоний в Большом зале. В Москву он ездил в декабре 1961-го на премьеру Четвертой (снятой с исполнения в 1936 в Ленинграде), а в декабре 1962-го – на премьеру Тринадцатой, с трудом пробившейся на сцену. Тогда же в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко состоялся закрытый показ «Катерины Измайловой» и Райскин конечно же побывал и там. Не пропустил и два вечера в Малом зале 16 и 17 декабря 2025 года, когда Петр Лаул исполнял цикл Шостаковича «24 прелюдии и фуги», давно не звучавший целиком. Композитору посвятил вышедшую в 2015-м книгу «Дмитрий Шостакович. Симфонии общей судьбы», куда вошли и аннотации, написанные к филармоническим концертам.

Профессия – музыковед

В филармонии Иосифу Райскину довелось поработать. В сентябре 1969-го его взяли в Большой зал на должность редактора афиш, программок и аннотаций. Но прослужил он меньше сезона, до февраля 1970-го. Место освободили для другого сотрудника, а формальной причиной увольнения назвали отсутствие профессионального образования. И он пошел учиться. В 1970 году поступил на вечернее отделение теоретико-композиторского факультета Ленинградской консерватории, в 1975-м получил диплом (писал о квартетах Мясковского), в 1978–1981 прошел аспирантский курс. Одновременно работал – в Горном институте и Бюро пропаганды советской музыки (было такое) при Союзе композиторов, где – о, радость! – имел возможность живого общения с авторами и новой музыкой.

Фото из семейного архива.

О ней много говорил: на фестивальных дискуссиях, заседаниях секции критики Союза композиторов, которую возглавлял долгие годы, во вступительных словах перед концертами в Большом и Малом залах филармонии. О ней, но не только, писал – в газеты, профильные журналы, научные сборники. Был редактором отдела музыки и музыкального театра журнала «Искусство Ленинграда», издававшегося в 1989–1995 годах (с 1992-го переименован в «Арс»).

Первый, несостоявшийся опыт редакторства случился еще в 1950-м, когда с соседом по парте восьмиклассник Ося Райскин решил издавать рукописный «Лицейский журнал». Время было неспокойное, а тексты, вероятно, «вольнодумные», и по настоянию директора тираж (один экземпляр) был уничтожен.

Таким же тиражом выходила при деятельном участии Райскина и стенгазета ЛЭТИ «Искусство всем», и стенгазета Малого зала филармонии «Музыкальная жизнь» – Райскин входил в состав ее редколлегии. Писать заметки учился на семинаре рецензентов:

«Он стал для нас замечательной школой. Раз в месяц семинар собирал слушателей в верхнем оркестровом фойе. Здесь выступали лучшие филармонические лекторы – Владимир Музалевский, Юлиан Вайнкоп, Александр Должанский, Леонид Энтелис. Хотя цель семинара была чисто практическая – подготовка «кадров» рецензентов для стенных газет филармонии – на его собраниях вспыхивали дискуссии, звучала новая музыка, иногда даже прежде премьеры в концертных залах».

Фото из семейного архива.

Писал Иосиф Райскин и в стенгазету «Слушатель» Большого зала, просуществовавшую до середины 1980-х и собиравшую толпы читателей в фойе и на хорах, а в 1995–1997 был главным редактором выходившей по его инициативе газеты Петербургской филармонии “PRO MUSICA”.

Филарманьяк

В 1998-м Иосиф Генрихович начал работать в ведомственной газете «Мариинский театр», а с 2001 года и до своих последних дней занимал пост главного редактора газеты. К спектаклям и фестивалям театра он составлял буклеты, был ответственным редактором монографии о Валерии Гергиеве и двухтомника о солистах прославленной сцены.

Но и в газете «Мариинский театр», и в газете «Музыкальный вестник», и в других изданиях, а также на конференциях в России и за рубежом всегда писал и говорил о филармонии.

Когда-то давно на свадьбу своих друзей Иосиф Райскин сочинил четверостишие:

Будущим славным артистам,
В день законного брака,
От рьяных филармонистов,
И истых филарманьяков.

А в 2017-м выпустил книгу «Записки филарманьяка», в которой собрал статьи, рецензии, интервью о событиях музыкальной жизни, будучи не просто ее свидетелем, но соучастником и хроникером.

Последний раз Иосиф Генрихович Райскин выходил из дома 3 января 2026 года, чтобы послушать концерт в любимом Малом зале филармонии. В этот вечер в его честь ансамбль «Дивертисмент» играл «Бранденбургские концерты» Баха. Так Петербургская филармония отметила недавно прошедший 90-летний юбилей своего старейшего и преданного слушателя, а зал стоя приветствовал юбиляра.

Фото из семейного архива.

В отпущенные недели он, уже не поднимаясь, старался работать. Заканчивал начатое, редактировал дописанное. Многое осталось в планах. Но недавно вышедшей в издательстве «Композитор. С.-Петербург» монографии «И голос мой негромок… Книга о Николае Яковлевиче Мясковском» успел порадоваться. В название взял строку из стихотворения Евгения Баратынского, сочиненного два века назад, в 1828-м:

Мой дар убог и голос мой не громок,
Но я живу, и на земли мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его найдёт далёкий мой потомок
В моих стихах: как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношеньи,
И как нашёл я друга в поколеньи,
Читателя найду в потомстве я.

Нет сомненья, что не только тот, кто хорошо знал Иосифа Генриховича Райскина, пользовался его мудростью, заражался его поистине студенческим – вопреки возрасту – любопытством ко всему талантливому и новому, будет помнить этого чудесного человека. Но и в следующих поколениях обязательно найдутся его внимательные читатели и – сквозь время – собеседники.

Ирина Родионова

P. S.

С первых дней работы над сайтом «100-летие филармонии» Иосиф Генрихович Райскин был для авторов проекта бесценным консультантом. Неиссякаемая благодарность ему за это и светлая память.