Оратория Гайдна «Времена года»

31 мая музыкальная общественность всего мира отметила 150-летие со дня смерти великого австрийского композитора Иосифа Гайдна.

В нашем городе этому юбилею были посвящены концерты Филармонии, заседание в Институте театра, музыки и кинематографии, выставки, лекции.

Выдающееся историческое значение Гайдна — основоположника классической симфонии, сонаты и квартета — общепризнано. Но полтора столетия — большой срок в развитии искусства. Для того чтобы музыка далекой эпохи продолжала жить в нашей современности, недостаточно одних исторических заслуг композитора. И в истории музыки не раз предпринимались попытки объявить творчество Гайдна устаревшим, представить композитора сухим, скучным педантом, чье творчество способно вызвать в лучшем случае уважение и почтительный интерес как музейный экспонат. Этому немало способствовали некоторые буржуазные музыковеды, старавшиеся пригладить и «облагообразить» облик композитора, подчеркнуть его мещанскую «добропорядочность» и патриархальность.

Лучшим ответом на эти измышления служит сама музыка Гайдна, не утратившая своей свежести до наших дней, — по-молодому задорная, полная неистощимого жизнелюбия, бодрости и юмора, насыщенная отголосками австрийских, славянских, венгерских народных песен. В ней ощущается «мужицкая закваска» композитора, родившегося и выросшего в крестьянской среде (его отец был сельским каретником).

Связь с народными истоками, с повседневной жизнью простых людей, быть может, нигде не выступает у Гайдна так ясно, как в оратории «Времена года», целиком посвященной крестьянскому труду и быту. Живые, разнообразные картины природы и деревенской жизни воспроизведены в оратории с большой выдумкой и мастерством. Выбор этого произведения, не исполнявшегося в Ленинграде уже много лет, для юбилейных концертов в Большом зале Филармонии представляется поэтому полностью оправданным.

Исполнение Гайдна требует яркости контрастов, разнообразия темпов, театральной картинности. Э. Грикуров успешно справился с этими задачами, близкими его творческой индивидуальности как оперного дирижера. Можно было бы даже пожелать еще большей четкости контрастов в отдельных эпизодах.

Из солистов тоньше и прочувствованнее всех передала простодушную искренность музыки Гайдна К. Изотова (Ганна). Особенно удалась ей ария из второй части («Лето»). В ряде номеров и, прежде всего, в каватине из второй части, зрелое исполнительское мастерство продемонстрировал М. Довенман (Лука). Такого мастерства недостает В. Андрианову (Симон): местами чувствовалось, что забота о преодолении вокальных трудностей (а они здесь действительно велики) сковывает его, мешая сосредоточиться на образно-выразительной стороне. Но голос молодого певца звучит хорошо, а его интерес к выступлениям такого рода (В. Андрианов уже не впервые участвует в концертных постановках Филармонии) заслуживает полной поддержки.

Успеху исполнения во многом способствовало участие таких коллективов, как хор Академической капеллы имени М. И. Глинки и растущий с каждым годом второй симфонический оркестр Филармонии.

В заключение о тех, кого обычно забывают упомянуть рецензенты: это музыковед Ю. Вайнкоп, произнесший содержательное вступительное слово, и солист оркестра В. Григорович, исполнивший ответственную в этом произведении партию гобоя; это и руководители хора Капеллы А. Анисимов, Е. Кудрявцева и концертмейстер Л. Могилевская, обеспечившие хорошую подготовку исполнителей.

«Мой язык будет понятен всему миру», — говорил Гайдн. Нам, советским людям, особенно понятна и близка гуманистическая, жизнеутверждающая направленность творчества австрийского композитора.

А. Сохор