Клемперер в Акопере
(„Кармен“).

<…>
Появление Отто Клемперера за дирижерским пультом в Акопере — факт громадного общественно-музыкального и общехудожественного значения. Здесь дело вовсе не в одном только наличии удачного спектакля под управлением талантливого гастролера, достигшего исключительно благородной, богатой градациями звучности и сделавшего отчаянную попытку с двух репетиций добиться соритмичного действия в оркестре и на сцене, исходя от требований музыкальной формы и динамики звучания, как они — эти требования — зафиксированы в музыке. Удивительно, что даже в такой, повидимому, всем известной старой партитуре как «Кармен» Бизе, оказались новые ритмические, интонационные и колористические возможности, которые не были до сих пор обнаружены. Кроме того, оказалось, что оркестр любит тончайшие динамические оттенки, что можно получить мягкое fortissimo, нормальное piano и звучное pianissimo, что весь исполнительский аппарат обладает тонким чутьем к гибкому живому ритму и внимательно-напряженно следит за биением жизненно-насыщенного пульса дирижера.

Спектакль был торжеством ритма и звуковой энергии. Но, повторяю, не в удаче спектакля дело, а в том, как отразится появление Клемперера на работе театра. Заденет-ли его ритм и его могучая жизненная сила, его колоссальная энергия, его эмоциональность, сурово контролируемая исключительным дарованием к пластической лепке музыкальных образов и к непрерывному процессу формостроительства — заденет ли это все косную среду, взволнует ли ее, пробудит ли в ней здоровые музыкальные понятия и поможет ли стряхнуть иго вялости, самоупоения, инерции, «походки с розвальцем», шаблонов с одной стороны, шарлатанства — с другой и т. д. и т. д.? Если столь могучее внушение, если столь сильное мужественное напряжение сил, столь ясная ритмическая выразительность никого не разбудят и ни в чем не убедят, значит нет надежды на возрождение органического оперного спектакля. Мы останемся с театром, в котором часто очень красиво и мило, с под‘емом или без оного, проигрываются и поются оперы, но в котором нет влечений ни к художественному строительству, ни к ритмически-организованному сочно-жизненному бодрому солнечному исполнению.

То, что сделал с музыкой «Кармен» Клемперер, не должно пройти бесследно. Его огненный опаляющий трусливых и боящихся музыки людей темперамент, его неисчерпаемая жизненная сила, повелительно изгоняющая «бесов» равнодушия, безволия и музыкального невежества, его волнующее, вызывающее трепет и восторг мастерство звукостроительства, динамически насыщенное, — все эти очищающие застоявшуюся среду свойства не могут не об‘единить все живые силы театра в едином и дружном порыве к современности. Но для этого необходимо длительное присутствие Клемперера, а не одно блестящее выступление, правда, горячо поддержанное оркестром, хором и всеми участвовавшими в опере солистами, но все же гастрольное, т. е. слишком кратковременное и эпизодическое. Если бы в Акопере именно Клемперер мог бы стать центром, излучающим музыкально-сценическое движение и ритмующим его, если бы в союзе с ним мог работать любящий и понимающий музыку режиссер, который бы планировал ритм сценического действия, идя от музыкальных импульсов, а не от произвола и не от желания непременно сделать «навыворот» — тогда бы возникло действительно живое и органически-спаянное искусство исполнения оперы. Тогда бы вскрылась вся выразительная сила и эмоциональная убедительность, все ритмическое очарование и богатство форм этого монументального искусства, к которому, мне кажется, еще придет наш современный тоскующий по музыке драматический театр.

Игорь Глебов