«Коммерсантъ», 12 февраля 2001

Дирижер с виолончельным смычком

Господин Монигетти весь вечер держал в руках виолончель и оркестр

9 февраля в Большом зале филармонии состоялся вечер музыки для виолончели с оркестром. И виолончелью, и оркестром («Санкт-Петербург Камератой») управлял Иван Монигетти. Несмотря на это, зал был полупуст.

Причины внезапной холодности филармонической публики к одному из самых известных современных российских виолончелистов почти необъяснимы: то ли усталость от прошедших рождественских музыкальных торжеств, то ли затишье перед грядущим весенним наплывом фестивалей. А жаль. Ведь имя Ивана Монигетти на афише давно служит своего рода «знаком качества» для любого концерта и означает не только исполнительское совершенство, но и интересный репертуар. Последний ученик Мстислава Ростроповича в Московской консерватории, Иван Монигетти сочетает блестящую академическую выучку с глубоким пониманием и старинной, и современной музыки. Представитель плеяды интеллектуальных музыкантов, он аутентичен каждой из этих «музыкальных епархий»: барочную и классическую музыку Иван Монигетти интерпретирует в русле «исторического исполнительства», в музыке ХХ века – вне истории – он тоже у себя дома.

Программа нынешнего концерта может показаться традиционной для господина Монигетти. Кому как не ему – основателю барочного оркестра «Камерата Боккерини», признанному интерпретатору всех виолончельных концертов Боккерини и сонат Бетховена, исполнителю музыки Кшиштофа Пендерецкого под управлением самого великого поляка – играть произведения этих трех композиторов. Необычность концерта в другом. На этот раз Иван Монигетти выступил в двух ипостасях – не только как давно зарекомендовавший себя солист, но и как начинающий дирижер (его дебют в этой роли состоялся всего три года назад). Причем, в виолончельном концерте Боккерини он совместил обе функции – редкая практика, в особенности, на отечественной сцене. Оркестр Эрмитажа «Санкт-Петербург Камерата» демонстрировал всю доступную этому сравнительно молодому коллективу гибкость и был готов следовать «аутентистским» требованиям музыканта, одновременно дирижирующего и играющего. В концерте Боккерини увлекательная интрига развивалась не только на сцене, но и в самой музыке: в полемике между витиеватыми раннеклассическими красотами у виолончели и более сдержанной оркестровой партией.

Изящная, нетребовательная к слушателю увертюра к комической опере Боккерини «Клементина» и первая симфония Бетховена не стали откровением ни для оркестра и дирижера, ни для публики. В отличие от «Дивертисмента для виолончели соло» Пендерецкого, который стал вершиной филармонического вечера. Это небольшое произведение столь же красиво, сколь сложно. Все же, пожалуй, только фантастическая исполнительская свобода Ивана Монигетти могла превратить его в настоящую песнь о любви между виолончелью и ее хозяином.

Ольга Комок