«Смена», 21 февраля 2001

В роли баритона – Михаил Козаков

К окошку администратора выстроилась чудовищная очередь. Курсанты волновались: «Нам же нужно восемь билетов, восемь! Нам дадут?» Парень говорил девушке: «Значит, так, если билета не будет, я отвлеку контролершу, а ты быстро пробежишь мимо нее. За меня не бойся – я знаю тут одно окошко...» Пожилая приличная дама обсуждала с подругой план прорыва в зал через буфет. И действительно, классик, наверное, был прав, сказав, что из забывших его можно составить город... Но 15 февраля этого года, когда в Филармонии Михаил Козаков читал стихи Иосифа Бродского, там были незабывшие.

Я такого не видела лет двадцать. Ну ладно – пятнадцать. Чтобы столько народу – и стихи послушать? Не курс доллара, не депутата, не целителя, не анекдоты – стихи! Что-то случилось с людьми – с молодыми, со старыми, с облепившими колонны и дышащими в затылок друг другу. Со стоявшими плотными группами, сидевшими друг у друга на коленях, с утирающими слезу и бубнящими под нос любимые строчки. Что-то случилось с ними, хохочущими над джазовым «Союзом нерушимым», исполненным на сверкающем саксе, – нет, не встающими дружным залом, а именно хохочущими!

Программа называлась «Концерт для голоса и саксофона» – название сам Бродский подсказал своим стихотворением «Пьеса с двумя паузами для сакса-баритона». В роли баритона – потрясающий Михаил Козаков, в роли сакса – потрясающий Игорь Бутман.

Они вышли на сцену одновременно с двух сторон – оба в кепках, в пижонских шарфах, клетчатых пиджаках. Козаков с дымящейся трубкой, Бутман тоже с трубкой – но не дымящейся, а сверкающей – с саксофоном. Начали!

Первые минут десять я жалела о том, что пришла, – слов было не разобрать, на хорах даже кто-то нервно крикнул: «В микрофон читайте!» И вообще все было похоже, как в школе, на «зримую песню». Если есть в стихотворении слово «я» – ткнуть себе пальцем в грудь. Если «небо» – так показать пальцем на него. Если «уток стреляли», то сделать из пальца пистолет и прицелиться. Но это Михаил Михалыч разогревался. Потом жест его стал скуп и таков, что без него – никак невозможно. Даже немыслимо. И голос, позволивший «связкам все звуки, помимо воя».

Потом со всех сторон неслось: «Уходящая натура...», «Потрясающе!», «Какая порода!», «А какой актер!» Кто-то грустил – кого же будут слушать наши дети? «Нынешние-то все на антрепризы изошли – а поди подготовь такую программу – это же колоссальная работа!»

Но главное – все почему-то одновременно поняли, что самые последние, самые главные новости про себя самого прочитываются не в свежих газетах, а в старых стихах.

После гениальных стихов, прекрасной музыки люди расходились медленно. И когда в зале осталось совсем немного народу, на сцену тихо вышел Игорь Бутман. Он вернулся за забытыми нотами и кепкой. Наверное, еще никто на свете не брал в руки свои головной убор под такие горячие аплодисменты.

Ирина Бондаренко