«Коммерсантъ», 14 марта 2001

Леонид Десятников прозвучал в Петербурге

Новое сочинение Леонида Десятникова «Русские сезоны», обнародованное в июне 2000 года, уже слышали в Швейцарии. Германии, Австрии и прибалтийских столицах. В конце турне камерный оркестр «Кремерата-Балтика» привез «Сезоны» на родину автора, исполнив их в Большом зале Петербургской филармонии.

Идея годичного круговорота не оставляет Гидона Кремера. В прошлом году он вместе со своим молодежным коллективом возил по всему миру «Восемь сезонов» – сдвоенные «времена года», в которых Леониду Десятникову отводилась роль соавтора Антонио Вивальди и Астора Пьяццоллы. После чего заказал «Русские сезоны»: двенадцатичастное сочинение со скрипичным и вокальным соло, которое можно бы было играть вместе с аналогичным циклом Чайковского. Название придумал Кремер. Материал нашел Десятников, взяв на этот раз в соавторы русский народ. В основе одиннадцати частей лежат фольклорные напевы, взятые из сборника Елены Разумовской «Традиционная музыка русского Поозерья». В двенадцатой используется материал из незаконченной оперы «Русские сезоны», которую Леонид Десятников писал в 80-е годы. Это должна была быть опера про Дягилева, Стравинского, Бенуа – в общем, про «Русские сезоны».

Игра с названием маскирует обескураживающие свойства самого замысла – обработать аутентичный фольклорный материал для европейских инструментов и академически поставленного голоса. Такая задача вполне в духе «Могучей кучки» или «Новой фольклорной волны» 1960-х, Леонид Десятников вдруг оказывается наследником Балакирева и Гаврилина. Однако в самом сочинении ничего такого нет: из наследуемой традиции композитор выбрал лишь одного, зато любимого героя – Игоря Стравинского. Десятников игнорирует привычное и типичное, с восторгом инопланетянина открывая и развивая в русских мелодиях их диковинные свойства. «Почвеннический» по идее опус выписан тонко, нежно и манерно – никакая идеология в его изящном теле попросту не удержится, сплошное эстетство. Чем страннее материал, тем больше композитор идет у него на поводу. Чем примитивнее, тем произвольнее придуманный новомодный наряд. Во многих случаях автор утрирует то, что можно разве что угадать в фольклорной «руде»: из архаичной плясовой делает почти дискотечный танец, а из лирической песни – «квази-чайковский» романс.

Части короткие и контрастные – слушать вроде бы легко, занимательно. При этом исключительная изобретательность – хотя бы по части ритмов – способна пристрастить к «Русским сезонам» самого строгого сноба-антипопулиста. «Поскольку я позиционирую себя в качестве коммерческого композитора, – сказал по поводу 'Сезонов' склонный к провокациям господин Десятников, – все должно быть сделано красиво». Что значит: можно позволить себе любую «красивость», когда есть такая восхитительная «сделанность». Сочинение, написанное для «Кремераты», пришлось оркестру с его изяществом штрихов и сдержанностью струнного тембра как раз впору. В вокальных соло Юлии Корпачевой органично примирились фольклорные выдохи да стоны и строгое академичное звуковедение.

Роль самого Гидона Кремера в «Русских сезонах» не так уж на виду – его скрипке достались вводные реплики и воздушные, почти неслышимые контрапункты-комментарии. Зато главная роль была отведена Кремеру в концерте-фантазии «По прочтении Данте» – программной фортепианной сонате Листа, переложенной для «Кремераты» Сергеем Дрезниным. Бурно романтический Лист – такая же «священная корова» XIX века как патриотичная «Кучка», но и его казавшиеся старомодными мрачные страсти с легкостью превращаются в актуальное искусство. Стоит только заменить привычный рояль струнными и вверить соло Гидону Кремеру. У Кремера, как давно замечено, идеальное чутье, которое позволяет ему не только всегда быть на волне музыкального процесса, но и определять его направление. Поэтому если он в одном концерте играет нового Десятникова и старых Шуберта с Листом, строгий Orient-Occident Арво Пярта и «Данелиану» Гии Канчели, где оркестр время от времени хором кричит «Ку!», а уводит музыкантов со сцены, устраивая целое шоу на музыку Нино Рота (Nino Rota) из «Восьми с половиной», значит, так сегодня и надо.

Кира Ъ-Верникова, Санкт-Петербург